Анабиоз: Сон разума (2008)

Об игре

Когда Франсиско Гойя рисовал картину «Сон разума рождает чудовищ», он не представлял себя убегающим от окружавших его существ. Хотя они его и мучили, он был неизбежно связан с ними, сознавая необходимость противостоять им. В положении сна руки не пытаются защитить себя, кисти не закрывают шею, оставляя ее открытой. Несмотря на надвигающийся кошмар, художник продолжает спать, не размахивая руками и не замыкаясь в глухом отказе. Даже если отсутствие разума превратило фантастические видения в монстров, они являются неотъемлемой частью нас. Именно с этим принятием мы позволяем холоду и человечности в «Анабиозе» очаровывать нас, изводить нас, и как бы мы ни пытались отвернуться и сопротивляться, в конечном итоге мы предлагаем ему нашу самую деликатную и наименее заметную сторону. И подобно испанскому художнику, окруженному толпой нападавших, мы олицетворяем невыносимое чувство одиночества.

Драма «Северного ветра»

На дворе 1981 год. Мы берем под контроль тело и душу российского метеоролога Александра Нестерова, который отправился со станции «Полюс 21», чтобы выяснить, что случилось с экипажем советского атомного ледокола «Северный ветер», который сел на мель в 1968 году после столкновения с айсбергом во время пересечения Арктики. Но мы едва добрались до судна: с нами случилась серьезная авария, когда мы налетели на оторвавшийся ледяной щит, по которому двигались с санями, и нам удалось укрыться на судне, следуя сквозь шторм на лай собак. Уже на последних метрах мы собрали несколько страниц из дневника капитана, которые теперь держим в руках, не открывая никакого инвентаря, как это происходит с любым предметом, который мы собираем. Это инклюзивный и, к сожалению, очень недооцененный метод, который идеально сочетается с выбором практически никогда не отказываться от нашего субъективного взгляда. Так сказать, ода реализму. Содержание, кажется, раскрывает страдающего автора, гордого ветерана, который, оставив разум спать, как будто поддался демонам, которые теперь нападают на него даже днем. На каждой странице звучат слова отчаяния и размышления о природе и человечестве, и в то же время она пересекается с иллюстрированным экземпляром рассказа драматурга Максима Горького «Сердце Данко», с главным героем которого капитан, по-видимому, себя отождествляет. Он является первым членом большой команды психологически четко очерченных персонажей в линейной, драматичной и связной истории.
Когда мы кладем бумаги в карманы, в этот момент за нами резко захлопывается дверь. В невыносимой тишине тихий гул ветра смешивается с потрескивающими звуками борьбы льда и металла. Использование звука для создания реального и достоверного места, гнетущей и одновременно торжественной атмосферы, учитывая масштабность присутствующих природных и искусственных элементов, просто великолепно, это уникальный пример. Такие звуки, как движение грузового лифта, включение генератора или паяльной лампы, даже наш собственный выдох, тщательно подобраны, мастерски обработаны, настолько глубоки, что их даже приятно слышать, и они значительно усиливают погружение и напряжение. Русская озвучка просто превосходна. Музыка сама по себе становится частью опыта только в том случае, если она является внутренней частью мира (граммофон, радио) и, в сочетании с несколькими сопутствующими дорожками в титрах и меню, является эффективной и захватывающей.
«Северный ветер» – завораживающее место, скорее тревожное, чем пугающее и скорее неоднозначно волнующее, чем ужасающее. У корабля-призрака есть свое собственное дыхание – умение слушать так же важно, как и умение действовать, – и его голос может многое сказать.

Абсолютный холод

Тем временем холод продолжает окутывать нас, удерживая на грани между жизнью и смертью. Ощущение надвигающегося замерзания передается посредством огромного множества деталей, способных работать в унисон, как графических, так и звуковых, и мы можем распознать их по тому, как они на нас воздействуют. Некоторые из них привязаны к виду от первого лица: когда температура падает, края экрана покрываются льдом, мы дрожим, а наше дыхание превращается в бронхиальные спазмы. Другие же окружают нас. С одной стороны нам приходиться двигаться в художественно изящной и графически чередующейся сценографии, где все кристаллизовано, с потолка свисают ледяные конусы, винтовка покрыта снежной пылью, а в воздухе парит мелкий мокрый снег. С другой стороны, погруженные в сферу звука, мы ощущаем оседание айсберга, вторжение ветра из трещин. Наконец, простейший HUD измеряет, как определенные условия влияют на нас, с помощью своего рода манометра, способного сообщать температуру в помещении, температуру нашего тела (которая становится эквивалентом нашей энергии) и усталость.
Тем не менее, холод царит безраздельно, но не бесспорно. Нашей постоянной приоритетной задачей является поиск источников тепла, их активация и использование для обогрева, восстанавливая свое здоровье до приемлемого уровня. Чем интенсивнее источник и чем ближе мы к нему находимся, тем больше энергии мы улавливаем. Некоторые из них (например, генераторы) даже способны разморозить целую комнату, вызвав эффект разжижения на каждой поверхности. Ощущение включения фонтана после долгого и нервного блуждания на грани обморока успокаивает и дает нечто большее, чем удовлетворяющее осознание того, что вы больше не являетесь легкой добычей нависших над кораблем угроз. Эту систему представления холода еще предстоит усовершенствовать, но она, наконец, знаменует собой важную веху, поскольку она, безусловно, самая непреклонная.

В окружении посторонних, но в полном одиночестве

С самого начала мы обнаруживаем, что обладаем способностью вновь пережить последние секунды жизни людей, лежащих бездыханными в комнатах, через которые мы проходим. Прикасаясь к их телам, «ментальное эхо» переносит нас внутрь их, непосредственно в события, которые стали причиной их смерти, с возможностью подтверждения условий смерти, тем самым вызывая постоянное повторение события, или изменения их, спасая их жизни и корректируя будущее к выгоде обеих сторон. К отголоскам добавляются реальные, нелинейные галлюцинации, активируемые просто нахождением в определенных помещениях или при определенных обстоятельствах. И мы не только узнаем некоторые детали сюжета, переживая их, а не слыша или читая о них. Каждый «отголосок» становится ситуацией, которую нужно решить, историей в истории, головоломкой в головоломке, а драматизм сцен наполняется смысловыми моментами, которые на чисто игровом уровне по сути выполняют функцию головоломок.
Оба эти момента графически обработаны с большим художественным творчеством (как и все остальное, даже главное меню хорошо проработано и контекстуализировано), с превосходным использованием эффектов и фильтров, света и цветов, кислотных и насыщенных, часто объединенных для создания контраста.
Похоже, что только те, кто умер без злобы, в результате несчастного случая или из-за насилия со стороны других, имеют привилегию не воскреснуть, чтобы напасть на нас. Остальные, охваченные негодованием, которое заставляет их сохранять некую форму агрессивной жизненной силы, сохраняют свою роль палачей. Хотя у них практически отсутствует ИИ (возможно, это также отражает то, какими они были при жизни), а их поведение зачастую заскриптованно, их агрессия направлена только фронтально, поэтому их поведение остается контекстуализированным и маскирует неуклюжесть, учитывая, что в узких коридорах они могли сделать только одно – броситься на нас.
Реализм проявляется в выборе оружия, самодельных предметов (замок, шестеренка) и старинного огнестрельного оружия (многозарядная винтовка Мосина-Нагана, старый сигнальный пистолет, пистолет-пулемет Шпагина), а также в использовании для прицеливания только механического прицела. Столкновения скучны и часто безвкусны, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, и, возможно, в конечном итоге приобретают только один смысл. Как мы помогаем тем, кто умер в качестве жертвы, вновь переживая их прошлое, так же мы помогаем этим безмозглым ужасам вновь обрести утраченную ими человечность, давая им смерть. Факт в том, что дизайн существ, без сомнения, один из лучших из когда-либо придуманных.

Коридор длиною в жизнь

Двигаясь по кристаллизованным коридорам, задыхаясь в течение многих часов, хотя желание узнать, что лежит за их пределами, никогда не покидает нас, а ощущение присутствия там никогда не ослабевает, мы сталкиваемся с простым и устаревшим дизайном уровней. «Анабиоз: Сон разума» – это длинный коридор (на преодоление коего уйдет добрых 12–13 часов), по которому нужно пройти без свободы, с несколькими неопределенными объектами и малым взаимодействием с окружением, в решительно медленном темпе, где прогресс часто сводится к очистке комнаты от враждебных присутствий и нажатию кнопки. Но мы также должны добавить, что при таком сеттинге, внутри корабля с ограниченной возможностью выхода наружу, было нелегко предложить разнообразие, которое, тем не менее, присутствует в виде событий (особенно с «отголосками») и локаций (каюты, тюрьма, лазареты, машинные отделения, реактор, некоторые внешние помещения, такие как вертолетная площадка и боковые проходы). Ограничение никогда не выпадает из контекста, потому что оно является неотъемлемой частью самого контекста. Пусть объектов немного, но этот ледокол реалистичен, а мотивация просто идти сильно отличается от поиска переполненной адреналином перестрелки. Вот почему интрига остается напряженной, а сомнения развеяны.